[ Новые сообщения/New messages · Участники/Members · Правила форума/Forum Rules · Поиск/Search · RSS ]
Страница 1 из 11
Forum » RAMMSTEIN OFFICIAL & INTERVIEW » Sehnsucht » [TEXT] 1997 07 xx - Interview, MusikexpressSounds (Взято с mutter.ru)
[TEXT] 1997 07 xx - Interview, MusikexpressSounds
RamjohnДата: Вторник, 17.01.2012, 11:36 | Сообщение # 1
Группа: Site friend
Сообщений: 86
Репутация: 128 ±
Статус: Off Clan
1997 07 xx - Interview, MusikexpressSounds (Till, Richard)

Два года назад это была всего лишь ещё одна новая группа из бывшей ГДР, по поводу которой велось слишком много споров. Однако затем Дэвид Линч взял две песни Rammstein и использовал их для самых страшных моментов своего психологического эпоса 'Lost Highway', в то время как хорошо расходившийся дебютный альбом 'Herzeleid' и сингл 'Engel' попали в топ-десять Германии. Вопреки своим излюбленным темам или, напротив, благодаря им? Таким темам, как сексуальное насилие, инцест и душевные муки, которые всецело властвуют и на их новом альбоме 'Sehnsucht'? Мы встретились с чертовски приятными и совершенно нормальными парнями.

В прессе до сих пор можно встретить такие определения Rammstein как 'спорные', 'правого уклона', 'прославляющие грубую силу'. Хорошо живётся с таким имиджем?

Рихард: Мы показываем силу только в наших шоу и тематизируем её в наших песнях. Применять насилие или пропагандировать его мы не собираемся. Просто на каждый стиль музыки у СМИ всегда найдётся одно универсальное клише. А в Rammstein есть как раз эта сила, энергия, смешанная с металлическим звучанием. Вот у журналистов, сразу и всплывает один единственный стереотип: длинные волосы, короткие штаны, американский металл. Но вдруг появляется группа, которая под это больше не подходит, у которой совершенно свой имидж, - и вот они уже выдумывают новый 'ящик', в который нас можно запихнуть. Поэтому, наверное, и возникает это выражение - 'спорная группа'.

Мне это говорят все люди, так или иначе связанные с искусством - никто не хочет, чтобы его уравняли с кем-то ещё. Но ведь не настолько уж революционна ваша музыка.

Рихард: Но всё же она отличается от саунда других команд, вроде Die Krupps или Front 242!(бельгийская команда, с 1981 года практикующая EBM-стиль - прим.Рита) Rammstein ведь своеобразен. Нет таких групп, которые звучали бы как Rammstein.

Тилль: Можно просто один раз прислушаться в нашей гримёрке к звукам, доносящимся из соседних комнат, и понять: так, вот это слева звучит как Pearl Jam(американская рок-группа из Сиэтла, известная своими каверами на песни Ramones и Боба Дилана - прим.Рита), а справа ещё какая-нибудь давным-давно заезженная музыка. Мало кто пытается быть оригинальным.

Рихард: Может быть они просто никогда не хотели что-нибудь изменить, так как, по сути, в очередной раз обслуживали рынок обыкновенных потребителей. На Западе это ещё очевидней, чем на Востоке. У нас там попросту не было рынка.

Тилль: После объединения Германии я съездил на Запад и впервые набил себе живот всей этой резиной из Макдональда, йогуртами и прочей дрянью. Похоже дело обстояло и с музыкой: огромное количество музыки на любой вкус, однако позже люди заметили, что западная музыка не так уж и далеко ушла от нашей. Раньше мы бы неделю радовались какому-нибудь концерту, теперь за один вечер ты можешь побывать на тридцати-сорока таких.

Немецким СМИ, как видно, довольно трудно даётся понимание тяжёлой немецкой музыки. Однако у ваших поклонников и просто людей, ходящих на ваши концерты, проблем с этим нет.

Тилль: Проблема журналистов связана с недостатком музыкальной традиции и истории в Германии. Мы ведь тоже не хотели бы иметь ничего общего с понятно каким моментом в немецкой истории. После войны американцы и англичане принесли с собой рок, и, не считая немецкого шлягера, у нас не было ничего такого, что пустило бы корни.

Но ведь дело ещё и в звучании. Стоит только зазвучать раскатистому 'R' Тилля, которое он тянет глубоко, почти заклинающе, и каждый начинает думать о Геббельсе и его манере говорить.

Тилль: 'R' не возникает преднамеренно. Оно появляется само собой, автоматически, когда поёшь в глубоком тоне. Я не музыкант в истинном смысле этого слова. У меня нет специальных знаний в области музыкальных инструментов. Но своими текстами и голосом я придаю необходимые вес и силу нашей музыке. Это уже вопрос восприятия тембра и фонетики. Но ради Бога, мы никоим образом не хотели бы намекать этим на фашизм. Позднее, когда нас спрашивали об этом в интервью, мы много спорили с журналистами.

Однако это явно не случайность, что ваша музыка звучит именно в фильме Дэвида Линча, а не в диснеевских мультиках. Ведь его фильмы из-за пристрастия к демонстрации 'узкого мостика между разумом и инстинктом', по существу, есть ни что иное, как экранизированные сюжеты песен Rammstein. Только он в отличие от Rammstein делает фильмы, и поэтому воспринимается как 'художник, мастер'.

Рихард: Прежде всего он американец. У нас никогда не появился бы такой Линч. Единственный, кто приходит мне на ум, это Вернер Херцог(один из самых известных западногерманских режиссеров 60х годов; как признался Пауль в последнем чате, у Rammstein одно время были даже планы совместной работы с ним - прим.Рита), вот в его фильмах я нахожу раммштайновские образы.

Тилль: У немцев в Германии, помимо всего прочего, есть ещё и проблема с признанием. Как только какой нибудь продукт получает международное признание, то всё в порядке. Это мы заметили и в фильме Линча: немецкие машины, немецкий футбол, немецкий теннис, Формула 1 - всё просто прекрасно. Но до тех пор, пока вещь остаётся на местном рынке, а не выходит на интернациональный, проблем с ней бывает - просто офигеть.

С журналом 'Bravo', очевидно, у вас проблем нет. Однако они называют вас 'Heaveyband с огненным чёртом вместо певца'.


Тилль: А мне это даже понравилось. Моей дочке всего 12 лет, и она никогда не понимала, почему же меня так часто не бывает дома. Теперь она может прочитать об этом в газете.

Твоя дочь слушает Rammstein или предпочитат бойбенды?

Тилль:
Нет, кое-что другое. Ей не особенно нравятся эти мальчуковые группы. Она слушает электронные вещи с большой долей мелодичности - 'Dune'(немецкий техно-бэнд, делавший каверы на Queen - прим.Рита) и всё такое.

Ты ведь - отец-одиночка. Как тебе удаётся совмещать и работу и семью?

Тилль: Ну, раньше всё было не так уж плохо. Я играл в одной панк-группе, и наша репетиционная находилась прямо в доме, где я жил. Я воспитываю её один уже семь лет, но часто она живёт у своей мамы, потому что почти по полгода я нахожусь в турне с группой.

А как реагирует твоя дочь на тексты твоих песен?

Тилль: Она всегда смеётся. Хотя многие вещи довольно экстремального характера она, конечно, ещё не понимает.

Дети ежедневно смотрят по телевизору фильмы и новости такого содержания, не понимая их. Тоже происходит и с вашими молодыми поклонниками.

Тилль:
У нас никогда не было намерения делать музыку для подростков. Всё это получилось из-за раскрутки нашей группы такими музыкальными каналами и журналами, как 'Viva' и 'Bravo'. Но когда я вижу то, что идёт по телевизору в вечерних программах, то, что написано в газетах: - детям ведь приходится сталкиваться и с этим. А в песнях их идолов Tic Tac Toe они могут спокойно познакомиться и с проституцией, и с наркотиками. За обедом они видят рекламу, поясняющую как правильно втыкать тампон - неужели мы должны теперь бросить всех этих растерявшихся детишек на произвол судьбы?

Ну, всё-таки реклама прокладок показывает всё в светлых тонах. У вас же - кровь и ещё раз кровь - всё тёмно-красное.

Тилль: В первую очередь мы делаем музыку для самих себя. И мысли, которые она вызывает у людей, бывают совершенно различными. Кого-то тексты вводят в полный ступор, но, может быть хотя бы музыка им нравится, и они просто оставляют её играть и дальше. С другой стороны, недавно одна девочка рассказала мне, что она как-то раз во время нашего концерта нарядилась проституткой - той самой стоящей под фонарём шлюхой, о которой поётся в нашей песне 'Seemann'.

О которой, конечно, никогда в тексте и не упоминалась:


Тилль: Должен ли я ей объяснить, что в песне речь идёт вовсе не о шлюхе? Это ведь всё-таки её мнение, её представление об этой песне.

Смысл таких песен с вашего нового альбома, как 'Bestrafe mich' и 'Buck dich' гораздо яснее, не правда ли?

Рихард: Только вчера мы были у своих друзей и много спорили о нашей группе. Там был один молодой священник-евангелист, который ужасно реагировал на всё, связанное с Rammstein, и, прежде всего, на текст 'Buck dich'. Он жаловался на то, что в его приходе всё больше молодых людей слушают нашу группу и поэтому, конечно же, идут неправильным путём. Вечер всё продолжался и продолжался, и вскоре выяснилось, что сам священник был единственным в нашей компании, кто сам практиковал секс в стиле 'Buck dich' почти каждую ночь с разными милыми фрау.

Да ведь у самой церкви, в первую очередь у католической, полным-полно собственных учреждений, которые занимаются подобными темами: инцест, грехопадение, самоистязание! Похоже, что все эти церковные антиавторитарные модели воспитания не оправдывают себя, в том числе и из-за отрицания того, что такое зло в нашей жизни существует. Вы сами придерживаетесь их методов при воспитании своих детей?

Тилль: Ну, эти вещи никак между собой не связаны. Я пытаюсь, насколько это возможно, разделять жизнь Rammstein и свою личную жизнь. Точно так же, как и с огненными эффектами у нас на сцене. Я не пироман. Дома я себя не поджигаю. Точно также, как Рихард заботится о музыкальном оборудовании перед концертом, я слежу за пироэффектами для шоу. Мы просто группа, которая делает свою работу. Кто с нами лично не знаком, тот и не знает, какие мы милые. Мы совершенно нормальные. Rammstein - как рыбаки, которые утром покидают свои хижины, целуют на прощание детей, выходят в море, ловят сетями рыбу из глубин морских, а вечером снова пристают к берегу. Их дети время от времени плавают вместе с ними, также и наши дети бывают иногда на концертах. Но когда детишки наблюдают за своими отцами, как те забивают и потрошат рыбу, они понимают: такова отцовская работа. И если, когда они вырастут, они это осознают и смогут разграничить работу и жизнь, то всё будет хорошо.

В любом случае это лучше, чем утаивать от ребёнка то, что та котлета, которая лежит на его тарелке, ещё недавно хрюкала.

Рихард: Точно также, как скрывать правду от ребёнка, который случайно видит свою мамашу в главной роли в порнофильме и спрашивает, а где же, собственно, папа. Нужно учить их понимать это.

Да:если бы каждый деятель искусства выражал свои безумные мысли на такой манер, то в чартах были бы одни ненормальные: Ну да ладно. А тебе в борьбе со своими скрытыми демонами твои тексты помогают?

Тилль: Бывает. Для креатива одиночество иногда очень даже помогает: вот выпьешь, бывает, ещё один стакан вина и понимаешь: парень, ты по уши в дерьме. Искусства не бывает без страданий, это как компенсация за боль.

Как один из самых успешных метал-проектов Германии, вы, наверное, страдаете всё меньше и меньше?

Тилль: Прежде всего, времени страдать почти не остаётся.

Разве что в часы после концертов.

Тилль: После них чувствуешь себя как куча дерьма. Сначала играешь концерт перед 16000 человек, затем из репетиционной едешь домой на велосипеде, сидишь один в своей комнатушке и начинаешь понемногу приходить в себя. Прямо как с похмелья.

Наверное, в такие моменты хочется послать вашу группу взаимопомощи отцов-одиночек ко всем чертям?

Тилль: Те 'славные' уже времена прошли. Когда вы года два постоянно находитесь рядом друг с другом, то все эти жалобы и стоны уже наизусть выучишь.

Хармут Энглер из 'Pur'(немецкая рок-группа из Штутгарта, существующая с начала 80х годов - прим.Рита) говорил, что он пытается даже на 67 по счёту концерте вкладывать в свои тексты все те же чувства.

Тилль: Понятно, почему он всегда так слезами обливается. Чепуха всё это! Все так говорят! Может быть поначалу, на первых двух концертах. Но потом ты уже начинаешь замечать недостатки в исполнении. Когда мы только начинали играть 'Seemann', у меня частенько мурашки по спине бежали. Потом начинаешь все больше следить за интонациями.

Во многих ваших песнях слышны заимствования из саундтреков к старым итальянским вестернам. Кто из вас заядлый поклонник Энрико Морриконе?

Рихард: Это я.

Тилль: Ему нравятся старая ковбойская музыка и вестерны.

В этом смысле Rammstein как Карл Мэй (писатель, сочинивший много повестей об индейцах и ковбоях - прим.Feelramm): не нужно убивать, насиловать и унижать, чтобы суметь написать тексты о расчленении, педофилии и инцесте?

Тилль: Не, ну ты совсем уже. Так спокойно об этом говоришь: 'расчленение, педофилия, инцест'. Я бы хотел, чтобы люди относились к таким темам намного чувствительнее. Моя дочка как раз в том возрасте, когда с ней такое реально может произойти. Поэтому я пытаюсь представить, как бы я повёл себя, если бы такое случилось. Я точно знаю, что бы сделал: отрезал бы насильнику яйца или застрелил его на месте. Но с другой стороны, я ведь могу посидеть и поразмыслить над тем, что же его толкнуло на это преступление. И о том, почему эти инстинкты сидят в большинстве из нас, да и во мне самом. Это как две стороны одной медали: на одной находится рассудок, мораль, моя нормальная жизнь - это для меня уже не является вопросом. Но потом я сажусь, закрываю глаза и думаю о том, какое же сильное влечение я почувствовал к той взрослой женщине, которая сидела напротив. Почему же тогда такое же чувство не может испытывать тот, кто, в общем-то, совсем не виноват в том, что в детстве над ним надругались? И, может быть, он совсем не понимает, что же означает перенести это желание на ребёнка. Как тут расставить ценности, как осудить?

Насилие над детьми в последнее время стало одной из любимых тем СМИ. Просто ужасаешься, над каким же большим числом людей надругались в детстве. С другой стороны, вас будут ещё больше упрекать за то, что в ваших текстах речь идёт в меньшей степени о болезни и морали, чем о самой проблеме, для того, чтобы преодолеть разрыв между рассудком и инстинктом.

Тилль: Нет, нет, больной, он и есть больной, тут и разговоров быть не может. Ведь если бы психов не было, то и клиники нам бы не понадобились! Но вопрос в другом: как и почему такими становятся. Однако это интересует лишь адвокатов, которые копаются в детстве своих клиентов, чтобы суметь настоять на их невменяемости. Я долгое время жил за городом, и сам однажды стал свидетелем случая, как одного зоофила, поразвлекавшегося с конем, чуть не линчевали на одной деревенской улочке.

Границы между повседневностью и безумием расплывчаты. Всё-таки за каждым пятым зашторенным окошком происходят страшные вещи.

Тилль: Если бы так. Пожалуй, за каждым третьим. И поэтому я считаю странным, что тексты о таких обычных вещах поднимают столько шума вокруг. У нас был, к примеру, прослушивающий сейшн на Мальте с Петрой Хуземан и Тимом Реннером от нашего лейбла. И во время прослушивания строчки 'спариваться со своей собственной плотью и кровью' из песни 'Tier' Реннер сразу же отрицательно рубанул рукой - показательный случай - в Германии на всё, что связано с зоофилией, инцестом, 'братской любовью', так и реагируют. Я этого не понимаю, можно ведь даже в газетах о соответствующей статистике почитать. И всё равно все делают вид, будто этого не существует.

И тогда вы смягчили текст?

Тилль: Нет. Настояли на своём.

Меня лично Rammstein не интересовали до тех пор, пока моя жена не начала крутить вашу пластинку днями напролёт. С другой стороны - вам здорово достанется от феминисток.

Рихард: Мы всё чаще слышим, что именно жёны 'подсадили' на Rammstein своих мужей: Петра Хуземанн, жена Тима Реннера (звукозаписывающий босс Rammstein - прим.Feelramm), подружка нашего менеджера Эму, многочисленные жёнушки и девушки журналистов. Видимо, это у мужчин проблемы с нами.

Наверно, причина в том, что у вас больше мускулов и выглядите вы гораздо лучше, чем большинство журналистов.

Рихард: Прежде всего, это связано с тем, что у них в голове. Rammstein внушают страх многим мужчинам, потому что в наших текстах они узнают те качества и те черты характера, которые они чувствуют в самих себе, но подавляют.

Ты имеешь в виду, что вы, как бы держите перед лицом мужчины 'зеркало', в котором он неожиданно для себя видит зверя?

Рихард: Точно, зверя. И ещё множество других вещей. В общем, тема 'монстры вокруг нас' - это весьма сложная тема.

Тилль: Сексизм, в котором нас упрекают, это своего рода способ защитить женщину.

Не понимаю.

Тилль: Речь идёт о том, чтобы понять чувства женщины, и затем показать их такими же всеобъемлющими, какими они являются на самом деле. Вчера нас спросил один журналист, почему мы не пишем песен о любви. Но любовь лишь малая часть нашей жизни, постепенно она превращается в работу. Со стороны женщины это ведь действительно настоящий подвиг: попытаться стать привлекательной, влюбиться, долгое время самой содержать себя, затем терпеть и ещё раз терпеть все выходки мужа, а потом всё это может начаться и заново.

Вы лучше понимаете женщин, чем мужчин?

Тилль: Нет, конечно.

Может быть, поэтому вы не можете себе представить, что жещина и мужчина могут быть вместе счастливыми долгое время?

Тилль: Я не знаю неиспорченных отношений. Один или два брака, пожалуй, но только лишь потому, что там обстоятельства ненормальные: они слишком мало времени проводят вместе - утром идут на работу, а вечером укладывают детей спать. А где же походы в театр, кто приносит букеты цветов? Эта привычка дарить цветы характерна для влюблённости - когда-нибудь это всё-таки должно прекратиться.

Поэтому так решительно звучит 'Нет!' в вашей песне 'Du hast' в ответ на желание женщины заключить брак?

Тилль: 'Хочешь ли до тех пор, пока смерть не разлучит вас:' - это так же неестественно, как и татуировка на руке. Ведь от неё до конца жизни не избавиться. Когда-нибудь я - добрый старенький дедушка-пенсионер - буду сидеть вместе с внучком на коленках, а он меня спросит, что это за фигня у меня на плече.

Однако совсем без женщин, кажется, Rammstein тоже жить не могут. Всё-таки на последнем альбоме вы записали гимн женским первичным половым органам. Что вы подумали в репетиционной, когда захотели спеть про это?

Тилль: Да вот, как-то раз сказали: 'А давайте-ка споём про влагалище!'. Этого ты хотел услышать?

Название "Kuess mich" или "Fellfrosch" звучит куда нежнее.

Тилль:
Fellfrosch - лягушачья шкурка - уже одно название звучит как знак уважения к этой части тела. Это красивое такое, детское определение, что ли. Шкурка есть у маленьких зверьков: у хомячков там, у свинок морских. А лягушка или улитка относится уже ко второй части. Очарование и отвращение - оба играют тут большую роль.

Может быть, отвращение из-за горького привкуса вызвано небрежной гигиеной интимных органов ваших партнёрш?

Рихард: Вкусы меняются. То, что в детстве казалось нам слишком горьким, сегодня не так уж и плохо. Наоборот, конфеты мы теперь уже выносить не можем из-за их приторности. Каждая Fellfrosch на вкус разная. Настоящий вопрос о вкусах, прямо-таки. Ну да это не имеет значения в песне. Мы же в тексте не говорим, что от неё воняет.

Феминистки 'Fellfrosch' так подробно рассматривать не станут. Зато злиться будут.

Тилль: Да уж, надеюсь! Всё как всегда: речь идёт о теме, которая совершенно естественна, о которой каждый знает. Самая, наверно, нормальная тема в этом мире. Преувеличенный феминизм - это лишь показатель скудного ума. Когда они начинают так гиперволноваться по этому поводу, то для меня это лишнее доказательство того, что у них не всё в порядке с чувством юмора. Недавно мне рассказали шутку о сорокасантиметровом члене. И рассказчиком, кстати, была женщина.

Перевод: Feelramm (mutter.ru)
 
Forum » RAMMSTEIN OFFICIAL & INTERVIEW » Sehnsucht » [TEXT] 1997 07 xx - Interview, MusikexpressSounds (Взято с mutter.ru)
Страница 1 из 11
Поиск: