[ Новые сообщения/New messages · Участники/Members · Правила форума/Forum Rules · Поиск/Search · RSS ]
Страница 1 из 11
Forum » RAMMSTEIN OFFICIAL & INTERVIEW » Rosenrot » [TEXT] 2008 04 xx - Interview Flake, Strassenfeger, Germany (Interview mit Flake Lorenz, strassenfeger)
[TEXT] 2008 04 xx - Interview Flake, Strassenfeger, Germany
SpringДата: Воскресенье, 20.10.2013, 19:57 | Сообщение # 1
Группа: Site friend
Сообщений: 1637
Репутация: 913 ±
Статус: Off Clan
«Du wirst den Gipfel nie erreichen» - 25 лет Feeling B

Интервью с Флаке Лоренцом, клавишником Feeling B и Rammstein.


Feeling B – легендарная группа из Восточной Германии. Певец Алеша Ромпе был одной из ярчайших фигур андеграунда. Его квартиры на Fehrbelliner Straße и Schönhause Allee были важными пунктами сбора. Группа никогда не хотела быть послушной, а всегда другой. Политика никогда не лежала на поверхности, тем не менее, их живучий анархизм был политичен. Когда они в 1989 году выпустили альбом «Hea Hoa Hoa Hoa Hea Hoa Hea» в звукозаписывающей студии «Amiga», ГДР лежала уже в агонии. Как это было у группы на востоке, можно прочесть в книге «Mix Mir Einen Drink» (Schwarzkopf&Schwarzkopf): «Feeling B никогда не сотрясали ГДР, но они сыграли последний саундтрек к её исчезновению».

20 лет спустя после исчезновения ГДР все меньше людей знает об альтернативной молодежной культуре того времени. И по причине того, что Флаке, клавишник Feeling B и Rammstein, не мог позволить записям Feeling B портиться в подвале, он выпустил с MotorMusik CD «Grün und Blau». К нему он еще написал книгу со старыми фотографиями и документами. Как говорится в интернете: «… счастливый случай для всех, кто интересуется панком из ГДР, музыкой андеграунда и обработкой этого воссоединения. Важная часть истории немецкой музыки, потому что до сих пор продолжает жить во многих группах (средневековый рок) и в Rammstein». (bio@myspace.com/feeling_b) Andreas Düllick / Андреас Дюллик поговорил с Флаке об обеих группах, о восточной Германии и о новой пластинке со старыми песнями.

Как ты пришел к музыке и Feeling B?
Флаке: У меня был друг в школе, который играл на пианино, это меня очень впечатлило, и я стал надоедать своим родителям, что сейчас же хочу играть на пианино. Мы купили его у одной пожилой женщины, стоило оно 100 марок и еще очень хорошо работало. Проблемой было транспортировать пианино, был только Neuder, который по-прежнему ездил с оранжевым старым грузовиком. Мы должны были 4 или 5 месяцев ждать, пока доставят пианино. Мои первые клавиши купил мне отец. Это было моё вступление в настоящую группу.
Когда мне было 16, друг барабанщик сказал мне: «У меня есть группа, но она играет не блюз, а немецкий рок». Когда я оказался с ним в квартире, я подумал: «Этого не может быть». Мои родители жили порядочно, эта же квартира была такая безумная. Я никогда не видел, чтобы ванна стояла на кухне, выкрашенная в красный цвет и повернутая основанием к стене. Это была квартира Алеши Ромпе, который тогда тут же вошел и громко засмеялся. Ему было абсолютно все равно, что мне только 16, он сказал; «Так, сейчас сначала я сделаю лапшу». Для этого он поставил бутылку шнапса на стол. В этот вечер я впервые в жизни по-настоящему напился.

- Что оживило панк-рок?
Флаке: Я думаю, это были Sex Pistols. Это была такая мощь и сила, стало ясно – нужно стать панком. Этот процесс невозможно было остановить.

- Ты помнишь ваше первое зачисление?
Ф:Это было в Kreiskulturhaus (*дом культуры) в Лихтенберге. Уже недели до этого мы репетировали со смягченными текстами. Мы достали кинопроектор и спросили всех друзей, не смогут ли они соорудить нам инструменты, элементы для сцены и колонки. У нас тогда была самая большая установка, и это было уже плюсом. Комиссия была настолько восторжена, что нам присвоили особую степень, хотя о каком-то музыкальном мастерстве ни за что нельзя было сказать.

- За эти годы вы развились музыкально?
Ф:Мы все стали немного лучше, но по-настоящему основательными музыкантами мы не являемся до сих пор. Хорошо то, что Алеша был общепринято не музыкален настолько, что это опять же было особенностью. Он действительно мог немного позже начать петь, а затем идти в такте. Это не делал никто, так как нужно быть гением ритма. Как раз таким несовершенством он и был.

- Что для вас было важнее – музыка или текст? Как вы репетировали?
Ф: Было все равно, и это никого совершенно не интересовало. Для одного текста Алеша просто взял книгу с «каменными» текстами, вытащил из разных песен по строчке, и текст готов. Только было жаль, если у нас была песня, музыка которой всем очень нравилась, а у нас не было к ней текста. Репетиции были не тем, что сейчас под этим понимается. Мы встречались, очень много при этом выпивали и были абсолютно неэффективны.

- Ты можешь вспомнить свое первое выступление с Feeling B?
Ф: Да, мы ехали вместе с Freygang, потому что у нас не было разрешения играть. Были танцевальные вечера с несколькими аренами, пока они ели, мы могли играть. Я был настолько взволнован, что совсем не заметил, что разъем выскочил из орга́на и меня совсем не было слышно. На сцене был грохот от гитар и барабана. Я думал, так и должно быть. Тогда же люди начали кричать и кидаться пивными кружками, потому что публика пришла на блюз, и они вообще, как и мы, к этому не привыкли.

- А ваши пребывания на Хиддензе, наверняка, осень оказали своё влияние?
Ф:Мы вынуждены были там часто прятаться. В Фитте (*населенный пункт на острове Хиддензе) был участковый уполномоченный народной полиции ГДР Грубер. Однажды мы 6 недель были на острове и спали только там, где было запрещено. Все 6 недель Грубер на нас охотился. Время от времени всё же он одного ловил, т.к. если шёл дождь, мы заползали на автобусную остановку. Это было похоже на небольшую игру, так должно было быть, иначе, вероятно, вам не доставило бы никакого удовольствия, если бы у нас было просто жилье.

- Как вы управлялись с делами в финансовом плане?
Ф: В ГДР были вещи, которые нужны в нормальной жизни, настолько дешевые, что каждый мог хорошо жить, как можно себе только представить. И когда мы были на Хиддензе, нам ничего было не нужно, кроме денег на шнапс. Мы чистили картошку, и было что поесть. Мы делали серьги из серебряной проволоки. Идея была Алеши, так как он мог поехать на Запад, он купил материал. Люди вырывали у нас эту ерунду из рук, они становились в настоящую очередь, а мы должны были очень медленно работать, чтобы цена в 15 марок за пару сережек была обоснованной. Нам было хорошо.

- Как обстояли дела с доходами группы?
Ф:Для музыки мы получали очень мало денег. Тогда у нас совсем не было личных денег, всем управлял Алёша. Он был крепко убежден, что деньги портят людей. Он учил нас быть экономными, что-то откладывать впрок. Я, например, должен был оплачивать в рассрочку мою клавиатуру, он привез мне Casio с запада. Половину оплатил он, а другую половину должен был я. На каждом концерте у меня отнималась половина жалованья. Так, если другие получали 50 немецких марок, то я получал только 25. Это продолжалось около 3 лет, пока он не сказал: «Так, теперь ты всё оплатил, теперь это твоё».

- Можешь вспомнить 9 ноября 1989 года?
Ф: Самое веселое то, что в этот день мы играли в клубе Pike в западном Берлине. Это была фаза открытия, когда ГДР, возможно, хотела показать, что она не совсем замурована. И нам даже позволили играть на западе. В наших синих паспортах была служебная виза, и мы могли поехать на запад, что мы с радостью и сделали. И все же, тогда мы довольно испугались, как там все выглядит. Даже если бы стену не захватили, мы бы не подали заявление о выезде и поехали бы дальше на запад. Правда, теперь это не было так здорово.
Так или иначе, мы играли в клубе Pike, и тут пришли многие наши знакомые и другие группы. Мы подумали: «Нет, они же не могли все удрать, хотя сейчас немного свободней, но этого не может быть». Они нам махали руками и кричали: «Стена открыта». Я очень обрадовался, что они сразу пришли к нам. Это можно только представить: там стена открыта, они пришли на запад к восточной группе. Я находил это классным.

- Что означало тогда для тебя падение берлинской стены?
Ф: Я понял это не настолько сильно, только позже начал укладывать все в голове. Возможно, для меня это было как и для всех, ты просто плывешь по течению истории. Потом я поехал на трабанте на запад и позволил себе стучать по крыше, хотя я мог это делать и раньше. Я также забрал деньги. Я был в эйфории.

- Для тебя сейчас, 20 лет спустя, Германия – единая родина или есть ностальгия по востоку?
Ф: К сожалению, должен признаться, я отношусь к дифформаторам. Сейчас, когда я знаю обе системы, могу сказать, ГДР нравилась мне существенно больше. Там можно было жить беззаботно и прекрасно. Не было многих плохих вещей. Я интересуюсь политикой. Это нужно, чтобы двигаться в этом мире. Я находил в ГДР гениальным то, что она, как игрушечная страна, которая полностью вне всего мира, противоположность глобализации... Я просто считаю эту идею хорошей.

- Критики могли бы возразить, что там музыканты подавлялись и выслеживались сотрудниками штази. Как ты на это смотришь?
Ф: Людям идет на пользу, если за ними присматривают, они замечают, что происходит, если никто не смотрит за ними, и думают: «6 недель человек мертвый в квартире и никто не заметит». Раньше подобное ни в коем случае не произошло бы.

- Как ты пришел в Rammstein?
Ф: После воссоединения Германии Feeling B стали немного странными, восточная группа в этом новом мире больше не имела функций. Мы заметили, что наша группа уже довольно устаревшая. Панк был присущ 80-м, а тут внезапно 1990 год. С Rammstein мы пытались сделать новый вид музыки.

- Существует слух, что ты долго был против того, чтобы играть в Rammstein.
Ф: Да, я человек, который придерживается старых вещей. Мне нравятся старые вещи, я одеваю только старые вещи, для меня ретроавтомобили прекрасней новых. Я не стал бы жить в новостройке и не могу ничего выбросить. Такая мысленная позиция не имеет ничего общего с группой.

- Раньше вы разъезжали от деревни к деревне на громыхающем Robur LO. Сейчас вы уже прибываете в мировые центры на собственном чартерном самолете, зарабатываете кучу денег, и это настоящий звёздный культ. Ты чувствуешь разницу?
Ф: Это был медленный, плавный переход длиной от 15 до 20 лет. Не стоит забывать, что мы с 1983 года отчасти с теми же людьми играем вместе. И если вещи все время изменяются по чуть-чуть, то этого совсем не замечаешь. Это как с детьми, когда имеешь собственного ребенка, не замечаешь, как он растет. Так и с Rammstein. Для нас так продолжалось всегда, а вокруг думают: «Ничего себе, самолеты и все такое».

- Что было лучше: с Feeling B в дороге или сейчас с Rammstein в гостиницах-люкс?
Ф: Такое нельзя сравнивать, но по жизнерадостности громыхающий автобус лидирует, но это совершенно понятно. Что может доставлять удовольствие или хорошие ощущения в гостинице-люксе? Это только лишь комфорт, если человек стареет и типа того. Удовольствие – это кое-что другое.

- Какие песни Feeling B и Rammstein тебе особенно нравятся?
Ф: Вообще, моя любимая песня Feeling B - это «Gipfel», у Rammstein – «Rammstein», потому что это стихийная сила, с неё начиналось, и она лучше всего отражает то, что мы делаем сейчас.

- Как отличаются репетиции Rammstein от Feeling B?
Ф: Не сложнее, но более дисциплинировано. Начинаем рано, в 10, и работаем до 18, при этом не пьем пиво, делаем обеденный перерыв и идем на воздух, чтобы подышать немного. Это уже нечто иное.

- В Rammstein вы закадычные друзья или скорее коллеги по работе как Rolling Stones?
Ф: Мы начинали как хорошие друзья, сейчас мы также коллеги. И не является решающим, кто как хорошо играет, нужно уметь работать в команде, хорошо понимать друг друга, а также дружить. В некоторых случаях дружба была намного выше коллегиального сотрудничества. И мы до сих пор в отпуск едем вместе.

- Какие у вас следующие проекты?
Ф: Мы как раз записываем диск, который будет готов в этом году, а в следующем году мы отправимся в тур.

- Как это в турне? Когда смотришь DVD ‚Völkerball’, то потрясает ваш успех у фанов по всему миру, хотя вы поете на немецком?
Ф: Я это могу понять, раньше на востоке тоже почти не знали английский, я не знаю и сегодня. Но все же мы подпевали группам с английскими текстами. Совершенно плевать, на каком языке поют, если группа классная.

- Как ты пришел к идее в конце 2007 года выпустить вместе с MotorMusic диск ‚grün & blau’ с такой прекрасной книгой в сопровождении?
Ф: У меня в подвале были записи, и если бы я это не сделал, то они бы навсегда пропали. Было бы очень жаль. Как раз сейчас молодежь, рок и панк ГДР снова интересны прессе. Я думаю, это важно. Я замечаю, что возникает странная картина о восточной молодежи, под такими словами: «Что, вам разрешено было играть? я думал, вам было всё запрещено и вас арестовывали!». Многие тогда не принимали в этом участие и абсолютно не могут себе представить, как было на востоке на самом деле.

- Какой был интерес для звукозаписывающей компании?
Ф: Если бы я был не Флаке из Rammstein, ничего бы не получилось, тогда со мной никто бы даже словом не перекинулся. Подсознательно понимаешь, что,с одной стороны, очень хорошо, когда ты немного известен. С другой стороны, тоже хорошо, что можно заметить, насколько действительно интересна тема для звукозаписывающей компании. Абсолютно все равно.

- С этим диском проект Feeling B заканчивается?
Ф: Да, конечно, больше нет неопубликованного материала. Так сказать, я распечатал последний черновик.

- О чем ты мечтаешь лично и как музыкант?
Ф: Как музыкант, больше ни о чем, так как уже многое случилось, о чем я только когда-нибудь мог грезить. Лично всё тоже все прекрасно, так сказать, я уже нахожусь в бонусе.

Источник: strassenfeger-archiv.org
Перевод: Spring for Rammclan.ru
 
Forum » RAMMSTEIN OFFICIAL & INTERVIEW » Rosenrot » [TEXT] 2008 04 xx - Interview Flake, Strassenfeger, Germany (Interview mit Flake Lorenz, strassenfeger)
Страница 1 из 11
Поиск: