[ Новые сообщения/New messages · Участники/Members · Правила форума/Forum Rules · Поиск/Search · RSS ]
Страница 1 из 11
Forum » RAMMSTEIN OFFICIAL & INTERVIEW » Made in Germany » [TEXT] 2013 10 xx - Interview Till Lindemann, Orkus, Germany
[TEXT] 2013 10 xx - Interview Till Lindemann, Orkus, Germany
AlonsoДата: Среда, 30.10.2013, 15:35 | Сообщение # 1
Ex-moderator [2010-2016]
Группа: Site friend
Сообщений: 7643
Статус: Off Clan
Вокалист Rammstein даёт аудиенцию. Не о Rammstein, нет, но по поводу публикации его второго сборника стихов "В молчании ночей". Это редкое событие: Линдеманн хорошо известен тем, что он старательно избегает интервью и людей. Место встречи - конференц-зал башни высоко над крышами Берлина, условие ясное: разрешены вопросы только о поэзии. И этого уже достаточно для разговора: болезненная, леденящая кровь романтика, трогательная, но также откровенно нецензурная, на грани, кровожадная. Это - Доктор Джекил и мистер Хайд – характеристика, подтвержденная в ходе интервью. Так редко Тилль Линдеманн снисходит до интервью, таким тихим, интровертным и замкнутым в себе он кажется в беседе.
Иногда его глаза внимательно изучают собеседника, иногда задумчиво скользя поверх крыш направлены вдаль, его руки сложены, ноги в высоких ботинках совершенно неподвижны. Он одет в поношенную футболку старой панк рок-группы, светлые волосы зачёсаны наверх. Его рукопожатие крепкое, даже слишком крепкое, что хорошо подходит его сценическому персонажу чудовища. Но здесь сидит совершенно другой Тилль Линдеманн, тихий, почти застенчивый художник, который говорит низким голосом, тщательно выбирает слова, а затем снова возвращается к молчаливой улыбке.
Оркус: Почему Вы пишете?
Тилль Линдеманн: Потому что это - то как я функционирую. Если я что-нибудь вижу, это довольно быстро складывается в этакую историю у меня в голове. Никогда не планировал делать из этого книги - я первоначально начал писать потому что мне самому это нравилось. Я часто отказывался от текстов, которые казались мне неудачными. Позже, когда я начал делать музыку, возникла тема "лирики", потому что в моей предыдущей группе, не было никаких текстов в прямом смысле этого слова. Наш певец использовал фонетический языковой код, который ничего не значил в принципе. В конце концов мы решили, что мы также хотим передавать какое-то содержание, и вскоре после того, я стал частью Rammstein. Потому что в конечном счете кто-то должен был занять место лирика, и потому что это работало хорошо с самого начала, я являюсь им и до сих пор.
Оркус: Случайно ли что это превратилось в поэзию?
ТЛ: Поэзия освобождает меня. В ней я не нахожусь в корсете, как в случае с текстами, где тебе преподносятся четкие структуры и текст приспосабливается к ним . Выпускание пара почти невозможно, так как максимально должно быть сказано в коротком тексте, и, конечно, он также должен хорошо звучать. В поэзии, воображение может превзойти себя. Это для меня очень важно.
O: Бывает ли так, что Вы сначала пишете текст а потом решаете, собираетесь ли Вы выбрать его для Вашей книги поэзии или использовать его для Rammstein?
ТЛ: Да, такое случается. Иногда достаточно хорошая строчка из стихотворения потом используется в текстах. Я обычно показывают моим коллегам все, что я пишу, и я надеюсь, что с книгой "В молчании ночи" Я предоставил нам достаточно материала на следующее десятилетие (смеется).
О: Предисловие упоминает о Вашем самом первом стихотворении которое Вы написали в девять лет. Вы писали всегда?
ТЛ: Нет. Мой отец возглавлял "Кружок пищущих рабочих" в Нойбранденбурге. Это был любительский кружок объединяющий людей, которые писали вместе и под руководством моего отца. Он вел людей в мир поэзии, и иногда я должен был ходить там в школу. Из-за школьного конкурса, в один прекрасный день, он однажды настоял, чтобы я написал стихотворение. Он был писателем в конце концов, и, следовательно, его сын также должен быть в состоянии что-нибудь создать. Так что я мучил себя этим, мне это совершенно не понравилось, и я хотел расправиться с этим как можно быстрее. Я помню, что он спросил меня потом, или все это было специально сделано таким образом, чтобы всё получилось покороче, но к счастью мне это сошло с рук.
О: Любопытно, что многое то, что Вы принесли позже на бумаге для Rammstein заключено в короткие, простые строчки.
ТЛ: (смеётся) Вы действительно так думаете?
О: Ну, Вы включаете в ваши строки загадочное нежелание идти на компромисс, это содержится в текстах вашей группы также как и в стихах из "В молчании ночи". Является ли это Вашей особенностью?
ТЛ: Я не знаю. Эти вещи просто случаются. Я часто пытался писать "красивые" вещи, но я скорее заблокирован. Это не означает, что для меня легко писать мрачные, загадочные тексты. Но с особенно порочными темами, по мере их воплощения в жизнь, например "Mein Teil", моё воображение начинает пузыриться. Потому что нарыв лопается быстрее.
O: Тем не менее, есть красивые, зловеще-романтические моменты в Ваших стихах, почти что немецкая версия Эдгара Аллана По и его готической сексуальной символики. Что Вам ближе: С/М-фетиш-текст или метафорическая красота?
ТЛ: Мне очень нравится визуальная поэзия; поэзия, в которой не ясно выражено, что происходит. Я счастлив, если читатель должен думать нестандартно и фантазия построена красивыми словами. Конечно, довольно быстро, все понимают что имелось ввиду, однако, вещи намеренно не названы своими именами. Эта старая, цветистая фразеология уже была усовершенствована Гете. Это замечательно - читать, как поэт прошлого должен был изворачиваться для описания полового акта. Сегодня это уже не нужно, очень мало предаётся цензуре. Я думаю, что было бы здорово, если бы больше людей старалось найти новые слова и образы для понятий уже хорошо известных. На Востоке мы были раньше вынуждены строить много метафор и мостов вокруг определенных слов, это на протяжении многих лет привело к выраженной способности представлять факты иначе.
O: В стихотворениях "В молчании ночи" имеются как "трахать" так и цветистый дизайн на тех же фактах.
ТЛ: Именно то, что я хочу сказать! Это здорово, если используются оба.
O: Вы только что упомянули Гёте. В ком Вы видите Ваших литературных моделей?
ТЛ: Почти все великие немецкие поэты. Готфрид Бенн, Эльза Ласкер-Шулер, Эйхендорф, Гельдерлин ... список можно продолжать бесконечно. После этого, однако, только великий Брехт. Навскидку, для меня нет немецкого поэта послевоенного времени, который бы меня действительно тронул.
O: Вы пишете больше поэзии на определенных стадиях жизни, чем на других?
ТЛ: О, да. На гастролях ничего вообще, даже в Берлине довольно редко. Но, чтобы написать что-то, я всегда предпочитаю, записывать свои мысли и идеи сразу.
O: Где чаще всего это происходит?
ТЛ: Это может произойти где угодно, дома или в метро. На природе, я часто заканчиваю вещи записанные в эскизах, я собираю их вместе в законченную поэму. Но я также написал поэму в самолете из Франкфурта в Берлин. Иногда это быстро, иногда ты сидишь годы, чтобы увидеть несколько строк. И иногда это уже слишком поздно для определенных мыслей, потому что они валялись слишком долго. Желание написать от души, тогда уже не столь велико. Так много вращается вокруг межличностных отношений, и в какой-то момент ты больше уже не можешь это восстановить.
О: Поражает ли Вас время от времени, то, на что Вы проливаете свет из своего внутреннего мира?
ТЛ: Нет, потому что без основы того, что я намереваюсь создать лирически, я не могу написать стихотворение.
O: Часто ли люди, которые Вас хорошо знают, узнают Вас в Ваших стихах?
ТЛ: Это полностью зависит от того, насколько хорошо. Большинство из них очень удивлены, но даже те, кто действительно знает меня хорошо, не могут различить между мной и моими текстами. У многих это также вызывает шоковую реакцию - с обычным стремлением спросить о моем детстве или советами обратиться к психиатру.
O: Вполне ли Вы бываете самим собой, когда пишете стихи?
ТЛ: Когда я пишу, я иду в свою комнату, закрываю за собой дверь и открываю шкафы и ящики. В них скрывается много хороших и плохих вещей, если бы эти мысли и идеи, я бы держал в себе, я бы, наверное, действительно был безумен. Этим расколом моей личности мне удается управлять достаточно хорошо. Это моя " немного больная" сторона, но я могу хорошо компенсировать. Я могу быть хорошим обманщиком, который говорит красиво и отталкивает от себя.
O: Неужели Вас никогда не беспокоит, что общественность знает только эту Вашу "немного больную" сторону?
TL: Нет, как раз наоборот. Отчужденность гарантирует, что многие люди просто не хотят возиться со мной. Это оставляет место для личной жизни, но и привлекает много страданий.
O: Вас это впечатляет, задевает?
ТЛ: Отчасти. Когда я думаю, что это может быть интересно, я иногда погружаюсь в мир этих людей, которые считают, что они узнают что-то внутри меня. Немного алкоголя и того и сего для расслабления и это в основном забывается и снова довольно быстро отодвигается в сторону.
O: Так что, если кто-то напишет о Вашей книге, что это была работа психопата, который просто имеет больное дерьмо в голове ...
ТЛ: ... Я буду очень рад этой похвале

Перевод: SonneN (Майя) for Rammclan.ru
 
Forum » RAMMSTEIN OFFICIAL & INTERVIEW » Made in Germany » [TEXT] 2013 10 xx - Interview Till Lindemann, Orkus, Germany
Страница 1 из 11
Поиск: