[ Новые сообщения/New messages · Участники/Members · Правила форума/Forum Rules · Поиск/Search · RSS ]
Страница 1 из 11
Forum » RAMMSTEIN OFFICIAL & INTERVIEW » Made in Germany » [TEXT] 2013 10 02 - Interview Till Lindemann, welt.de
[TEXT] 2013 10 02 - Interview Till Lindemann, welt.de
AlonsoДата: Вторник, 08.10.2013, 18:58 | Сообщение # 1
Ex-moderator [2010-2016]
Группа: Site friend
Сообщений: 7643
Статус: Off Clan
В преддверии выхода своей второй книги — «In stillen Nächten» (В безмолвии ночи) 2 октября 2013 года Till Lindemann дал интервью немецкому изданию «Die Welt». Пожалуй, еще никогда солист группы не был так откровенен с прессой.

«Mein Vater wäre stolz auf meine Gedichte» (Мой отец гордился бы моими стихами) — Till Lindemann, вокалист «Rammstein», публикует книгу стихов.

Беседа о поэзии, природе, как святом месте, и его жизни, как сыне поэта из ГДР Werner'a Lindemann'a.

Till Lindemann сидит под куполом берлинской башни. Она была построена по проекту архитектора Herrmann'a Henselmann'a 60 лет назад во «Frankfurter Tor» (прим. площадь в Берлине) как символ могущества ГДР. Сейчас на ее вершине располагается бар. Вот уже 20 лет Lindemann поет и пишет для группы «Rammstein». Ни одна другая немецкая группа не достигла такого успеха во всем мире, как они. Lindemann пишет стихи не только для рок-музыки. В 2005 году появилась его первая книга стихотворений под названием «Messer». Второй сборник трогательных, забавных, часто непристойных стихов называется «In stillen Nächten». О «Rammstein» Lindemann говорит неохотно, о своей поэзии и ее источниках — гораздо охотней.

Die Welt: Нужно ли говорить о поэзии?
Lindemann: Собственно говоря, нет. Стихи можно читать, они могут нравиться, в них можно что-то найти, а можно и не найти. Я не знаю почти никого, кто бы сейчас читал стихи.

Die Welt: Вы тоже не читаете?
Lindemann: Читаю. Чаще всего старые вещи. Моя Библия называется «Deutsche Liebesgedichte» (Немецкие стихи о любви). Книга с востока. Время от времен я ищу ее на Booklooker'e. Восемьдесят два экземпляра у меня уже есть. Моя мечта — иметь целую полку таких. Книга содержит в себе все: от Eichendorff'a до Hölderlin'a.

Die Welt: Один из Ваших собственных стихов называется «Vatertag» (День отца):

Hab deine Augen im Gesicht — У меня твои глаза
Ich kenne dich — Я знаю тебя
Kenn dich nicht — Я тебя не знаю.

Это от лица сына или отца?

Lindemann: Я говорю со своим отцом.

Die Welt: Ваш отец, Werner Lindemann, был известным поэтом и писателем в ГДР. В своей книге 1988 года «Mike Oldfield im Schaukelstuhl» (Майк Олдфилд в кресле-качалке) идет речь не о музыке Майка Олдфилда, Werner Lindemann пишет о Вас, своем сыне.

Lindemann: Я сам переиздал книгу 7 лет назад, после того, как уговорил мою мать. Второе издание было опубликовано маленьким издательством в Ростоке. Мы сделали новую обложку, на ней я в кресле-качалке.

Die Welt: На обложке первого издания можно было видеть одинокого панка с кошкой. В книге отец пишет, как он заботился о Вас.

Lindemann: Это было после окончания учебы, мои родители жили раздельно, и я переехал с отцом из Ростока в деревню. Уже в 18 лет я был сыт по горло торжествами, суетой и хотел покинуть город, начать новую жизнь в деревне. У отца я отделал себе чердак, но он всегда приходил в мою комнату и действовал мне на нервы из-за моей музыки. Я тогда слушал много металла и электронных вещей.

Die Welt: Не Майка Олдфилда?

Lindemann: Да и его, конечно. Но прежде всего я слушал «Motörhead», «Deep Purple» и прочую тяжесть. Однажды он пришел, чтобы снова поворчать. Но в тот момент я слушал Майка Олдфилда, он сел и сказал: «Интересно звучит». Для меня это было как квантовый скачок: мой отец сидит в моей комнате, слушает мою музыку и, кроме того, считает ее хорошей. Возможно, из-за угнетенного состояния. Он сидел в моем кресле-качалке, которое я сам себе смастерил, в то время я работал плотником на ферме. Я тоже всегда сидел в кресле, погружался в музыку и курил самокрутки.

Die Welt: Ваш отец не был согласен с Вашим способом самопознания?

Lindemann: Мне кажется, это заложено в природе отцовства. Через девять месяцев я снова переехал.

Die Welt: Чего пожелал бы Ваш отец, национальный поэт, от своего сына?

Lindemann: Его проблема в целом: не следует заводить детей слишком поздно. В противном случае дистанция между вами и молодым поколением будет слишком велика. Шестидесятилетний не может понять, как шестнадцатилетний поздно ночью приходит домой, напивается, ест нездоровую пищу и спит до одиннадцати. И почему он терзает свои уши громкой музыкой. Мой отец был счастлив, что пережил обстрел в окопах. При нормальной разнице до 20 лет отцы относятся снисходительно к конфликту отцов и детей. Сами знают, как это было и позволяют сыну просто поспать. Также поступаю и я со своими детьми.

Die Welt: Стихи Werner'a Lindemann'a включены в школьную программу в ГДР. Был ли он для Вас представителем системы?

Lindemann: Я не думал об этом в то время. Или подавлял эти мысли. Он писал стихи о Ленине, о свете в Кремле. Но такое было время. Художники рисовали социалистический реализм, скульпторы вырезали работников. У моего отца была хорошая жизнь. Он жил в собственном деревенском доме, как и я сейчас. Он уезжал в литературные туры на три-четыре недели и посещал библиотеки и школы по всему ГДР, его знал каждый библиотекарь и каждый учитель в районе. У него, как и у меня, была своя маленькая фирма, организующая туры. Если же денег хватало, он сидел в своем домике, писал стихи, и все шло хорошо.

Die Welt: Он стал одним из соучредителей колонии искусств «Drispeth
Lindemann»: Drispeth, Alt Meteln, Zickhusen. Там жила Christa Wolf, Helga Schubert, Joachim Seyppel. Они искали там убежища. Я и сегодня живу там поблизости.

Die Welt: Ваш отец тоже сохранил Ваши стихи.

Er knackt ganz einfach — Он легко раскалывает
Jede Nuss — Каждый орех
Und die nicht wil — И который не хочет
Muss — Должен.

Вам было девять. И это похоже на детские стихи Werner'a Lindemann'a:

Da steht ein Bau — Стоит дерево
In ihm ein hohler Raum — В нем дупло
Darinnen wohnt ein Specht — Внутри живет дятел
Mir ist's recht. — Мне это по душе.

Lindemann: Наследственное ли это, я не знаю. В любом случае, он очень желал, чтобы я тоже писал в молодости. Тогда я был бы сыном, которым можно похвастаться. В то время писательство меня скорее забавляло. Однажды, мне было десять или одиннадцать, я сидел с ним в машине, и мучился вопросом, кем же я хочу стать. Собственно говоря, я хотел стать рыболовом в открытом море. Поймать огромного мечехвоста и привезти в ГДР, фотографировать лов акул. Мой отец сказал, что такая работа будет тяжелой. А я возразил, что на всякий пожарный могу быть и писателем, если будет такая необходимость. Это его сильно расстроило. Его честь была задета. Он понял, каким я его вижу. Но я до сих пор обращаюсь к его работам. Между прочим, это действительно стоит делать. Очень пугает серьезность, с которой авторы пишут. Они думают, что являются «пупами» Земли.

Die Welt: В песне Rammstein « Weißes Fleisch» Вы поете: «Mein Vater war genau wie ich» (Мой отец был таким же как я).
Lindemann: Нет, нет. Там маньяк поет о сожалении о содеянном. Это лирический герой.

Die Welt: Werner Lindemann умер 20 лет назад. Ему бы понравились стихи сына?

Lindemann: Он был бы горд, что я — в кавычках — пошел по его стопам. По крайней мере, я выпустил уже две книги. Но мы бы ссорились друг с другом. Некоторые выражения в стихах ему несвойственны – из-за его происхождения и воспитания. Еб*я и задница. Ужасающие понятия. Или вымышленные слова, неологизмы.

Die Welt: Как и Вам, ему нравились древние, забытые слова, например, Roggenmuhme (дословно как «ржаная тетя» — ведьма, которая живет на поле во ржи и пугает детей).

Lindemann: Персонаж сказаний и кукла изо ржи, которая охраняет урожай от ворон.

Die Welt: В Вашем стихотворении «Kindheit» (Детство) говорится, что…

Der Schorf von frühen Wunden — Парша от давних ран
Bleibt gerne auf der Seele kleben. — С удовольствием прицепилась к душе.

Должна ли поэзия сама по себе быть личной?

Lindemann: Зависит от того, сколько себя вы сами вложите. Я всегда стараюсь сказать все другими словами, но замечаю, что говорю о себе. Это заколдованный круг.

Die Welt: С текстами «Rammstein» всегда так же? Вы прячетесь за персонажами, например, за мясником, но, тем не менее, все равно остаетесь самим собой?

Lindemann: На сцене — да. Поскольку там я играю роль, в которую нужно вкладывать много личного, чтобы это выглядело убедительно, как в театре. Но все же это далеко не я сам.

Die Welt: Будете ли Вы читать свои стихи вслух?

Lindemann: Нет. Нет ничего хуже и скучнее, чем читать стихи вслух. Я не пишу ничего особенного, не поэмы типа «Фауста». Поэтому я и превращаю подобные мероприятия в настоящее представление, только чтобы отвлечь внимание от самого себя.

Die Welt: Вы наверняка любили в школе разбирать стихи.

Lindemann: Это только портит удовольствие от поэзии. Меня до сих пор тошнит от Фонтена. Надо разрешить детям читать наизусть Бушидо.

Die Welt: Чтобы лишить его своего очарования?

Lindemann: Нет, просто для удовольствия. В Скандинавии и России тексты «Rammstein» разбирают на уроках немецкого языка. Школьники могут довольно бегло читать их наизусть, и дай-то Бог, чтобы им это нравилось.

Die Welt: «Rammstein» для распространения немецкой поэзии в мире сделал больше, чем институт Гёте. Французы даже могут без акцента декламировать «Du hast» в «унисон».

Lindemann: Это действительно необычно, у меня от этого мурашки по коже. Именно от французов.

Die Welt: Вы живете в деревне. Почему Вы не пишете стихи о природе?

Lindemann: Этот вопрос я себе еще никогда не задавал. Может быть, это священное место, и я не хочу его осквернять. Последнее нетронутое укрытие. Природа — это для меня что-то хорошее. Безопасность и спокойствие. Больше о ней я ничего не смогу написать. Меня интересует совсем другое. Бездны отвращения, от которых не хочется жить. Почему люди плачут. Именно это приходит мне в голову. Природа — это мир. Созерцание. Я могу часами сидеть в одиночестве на природе и смотреть на дерево. Мне всегда нравилось бродить по лесам, наблюдая за птицами, деревьями и кустами. Конечно, такая потребность в покое связана с моей основной работой. Мне нравится копаться весь день во дворе, складывать и рассортировывать все, что попадется под руку, выращивать цветы в горшках, что-то ремонтировать или красить кресты на старом кладбище.

Die Welt: Что Вас интересует в человеческой бездне?

Lindemann: Я могу писать об этом. Я могу провоцировать таким образом. Чем больше людей это задевает, тем больше это подстегивает меня писать еще более едко. Я бы хотел получить красную наклейку на свою книгу — от 18 лет. Противоречие индекса.

Die Welt: Ваша мать, Gitta Lindemann, работает журналисткой в области культуры. Что она думает о Вашей поэзии?

Lindemann: Она оценивает ее очень критически и все разбирает по полочкам. Но она радуется за меня и гордится, что я последовал за своим отцом. Моя жизнь прошла между культурными программами на радио и в артистических кругах, с моим отцом в деревне или с матерью в Ростоке. Моя мать работает даже сейчас, в возрасте 74 лет, в литературном кафе в Шверине. Очень спокойно, но и довольно активно. Она даже попросила меня почитать там.

Die Welt: Вы были профессиональным спортсменом в плавании, выучились на плотника. Был ли это протест против образованного общества ГДР?

Lindemann: Я просто слишком плохо учился в школе. Конечно, я был бы очень доволен, если бы занимался живописью, литературой и подобными вещами. Но, поскольку так не получалось, я должен был заняться, по крайней мере, каким-то декоративно-прикладным искусством. Мои родители хотели заставить меня заниматься гончарным ремеслом. Но тогда я с превеликим трудом получил место ученика-плотника на домостроительном комбинате. Этого было достаточно. Я проработал год на сборочной линии. После этого я получил квалификацию, отправился в деревню и стал колесным мастером в сельскохозяйственном производственном кооперативе. Мы делали вручную колеса для телег и черенки лопат.

Die Welt: В музыке «Rammstein», а также в ваших стихах чувствуется сильная ярость.

Lindemann: Это не ярость. Я просто прорабатываю то, что делает меня несчастным. Я не знаю, на что я должен злиться. Жизнь приносит с собой определенные неудачи. Вы можете напиться с горя, можете подраться. С двадцати лет мне помогает другое: я сажусь и пишу что-нибудь. Стихи освобождают. Возможно, это просто желание показать родителям, что я тоже что-то могу, и даже лучше их. Даже если мы делали не то, что хотели наши родители, например, слушали готик-музыку или панк. И чтобы при этом наши родители поддерживали бы нас до 18 лет. А «Rammstein» уже можно считать mainstream'ом. На последнем нашем концерте в Вольфсбурге прямо перед нами сидели представители компании «Volkswagen». Но если бы я сыграл матери «Rammstein» двадцать лет назад и сказал, что я добьюсь этим успеха, она бы надавала мне оплеух.

Die Welt: Gottfried Benn сожалел о современной эпохе. Для Вас стихи — это средство против ослепления красотой и поиск смысла.

Lindemann: В «Hare Krishna» я пишу об абсурде традиционных религий. Обо всем этом вздоре йоги и очищения. В какой-то момент у меня этого было слишком много.

Die Welt: Вам сейчас пятьдесят, и Вы беспокоитесь о своем возрасте. Поэтому Вы охотно пишете о молодых женщинах. Желтая пресса порадуется.

Lindemann: Меня не беспокоит старение. Просто немного раздражает. В определенном виде такое происходит с каждым. Дряблая кожа, круги под глазами, не все работает так хорошо, как прежде. Я не один такой.

Die Welt: Создалось ли у Вас впечатление, что поклонники недооценивают Ваше чувство юмора?

Lindemann: Нет, я очень рад, что мои шутки не все понимают. Это здорово, когда тебя оставляют в покое и не заставляют разыгрывать некрофила из склепа.

Die Welt: «Очень, очень приятно, когда кто-то понимает твое искусство», как говорится в конце.

Lindemann: Я радуюсь, когда становится больно. Но я также радуюсь, когда кто-то читает мое стихотворение и сам чувствует, что его тоже глубоко понимают.

Вот в принципе и всё интервью. К сожалению Тилль так и не сказал ничего о будущих планах Rammstein, может потому, что не спросили?.. но не разочаровывайтесь! Журнал METAL HAMMER анонсировал еще одно интервью с Тиллем, которое, как обещается выйдет в ноябре. А там, как обещано, будут обсуждать не только сборник стихов, но уже и будущие планы RAMMSTEIN на ближайшее время. ЖДЕМ!

www.drugmetal.ru
vk.com/rammstein
Перевод: Ketzer и Alla Kolobaeva
 
Forum » RAMMSTEIN OFFICIAL & INTERVIEW » Made in Germany » [TEXT] 2013 10 02 - Interview Till Lindemann, welt.de
Страница 1 из 11
Поиск: